… В панораму окрестностей хутора Лобакино Суровикинского района органично вписывается комплекс животноводческих корпусов. На склоне одного из холмов — стадо коров.

— Как видите, больной скорее жив, чем мертв, — шутит председатель племзавода «Колхоз им. Ленина» Александр Петров.

Таких «скорее живых», полноценных многоотраслевых хозяйств в области – немногим больше десятка…

— Несмотря на множество вопросов, на которые нет ответов, я верю, что все образуется, — говорит председатель. — Главное, мы пережили период, когда многие решение всех проблем видели в Шереметьево-2: «Валить надо из этой страны». У людей появилось уважение к своей стране. Возродится и уважение к человеку труда. В том числе сельского…

— Александр Иванович, со всех трибун говорят, что оказывают большую государственную поддержку развитию животноводства. А оно…мотузова петров 4

— Падает. И будет падать. Молочное потому, что молоко не приносит доходов, которые позволили бы вести расширенное воспроизводство. Кроме того, давление контролирующих органов отбивает желание им заниматься. Наводить порядок в ветеринарной обстановке нужно. Мы по мере возможности устраняем недостатки, но наши возможности ограничены недостатком финансовых средств.

Овца, содержание которой не требует больших капитальных затрат, пока на нее есть спрос, будет существовать. В свиноводстве все идет к тому, что им будут заниматься только крупные комплексы. Домашнее мясо уйдет в прошлое.Мотузова ПЕТРОВ

— У вашей крупной белой свиньи есть свои преимущества?

— Качество мяса – как у свинины, выращенной на подворье, но по цене оно не может тягаться с промышленной, у которой выход мяса выше, себестоимость ниже. Мы пока держим свою марку и не собираемся, меняя технологию, ее снижать — населению хватает мяса, считаю, непригодного в пищу. Мы не собираемся менять и породу белой крупной свиньи на другие, но при бесспорно более высоком качестве мяса конкуренцию с промышленной свининой выдерживать все труднее…

На рынках у нас сложился круг постоянных покупателей. Мы производим столько, сколько можем реализовать. Наращивать производство нет смысла, так как прибыль оно дает очень небольшую. Сетевым магазинам мы не нужны. Никто не отвечает на вопрос, почему ростовские мясокомбинаты закупают у нас мясо, а волгоградские – нет.

— Вы, помнится, собирались наращивать объемы производства вашего цеха переработки, продукцию которого и в Волгограде знают как натуральную – высокого качества?

— Ее производство тоже ограничивает сбыт. Даже небольшой рост цен дает снижение объема реализации на 10-15%, поскольку падает покупательская способность. Идут сокращения на производствах. Люди, выброшенные с «Химпрома» на биржу труда, не могут себе позволить полноценное питание.

Если цена колбасы 65 руб., это значит, что мяса там – ноль. Я понимаю переработчиков: если они будут производить продукцию из натурального мяса, для массового потребителя по цене она станет недоступной. Поэтому Россия обогнала прочие страны по технологиям использования всякого рода добавок. По вкусу продукцию из заменителей не отличишь от натуральной. Мы и в переработке не собираемся опускать планку – «осваивать новые технологии».

Несколько лет почти весь наш племенной скот был не востребован. Лишь в последнее время, когда доллар подскочил, появился спрос на скот, выращенный в нашей стране.Мотузова петров 1

Декларируемая господдержка растет. Реальная падает

— Нас уверяют, что суммы на поддержку крестьян, выделяемые из регионального и федерального бюджетов, увеличиваются. Между тем дотации нашему хозяйству за последние три года сократились в два раза. Видимо, финансовые средства перетекают на несвязанную поддержку.

Говорят, она большое благо для крестьян. Спасибо. Без нее я получал 28 млн руб. господдержки. С нею – 15 млн. Точнее, столько мне причитается, что вовсе не означает, что их получаю. Думаю, в этом году будет еще меньше.

— Судя по декларациям, приоритетной является поддержка животноводства.

— Дать импульс его развитию должна не раздача грантов, а серьезная государственная программа: вложение конкретных денег в конкретные производства. И в реализацию. Хотя бы дотации не задерживали.

— Какие вы получаете?

— Основные – за племенное дело, за килограмм реализованного молока и субсидирование процентной ставки кредитов. По субсидированию получаем платежки за 2012 год. За молоко ждем дотации из областного бюджета с июля прошлого года, из федерального – с ноября. За племдело кредиторскую задолженность прошлого года заплатили в этом году. За 2015 год – ни копейки.

— Много задолжали?

— Точную сумму не скажу. Думаю, порядка 15 млн. руб.

— А налогов сколько платите?

— Порядка 28 млн руб. В этом году будет больше. Начисление заработной платы будет порядка 46 млн руб. Порядка 30 млн – расходы на ГСМ и т. д. Тем не менее пока мы все-таки живы.

Зачем вкладывать рубль, чтобы получить копейку прибыли?

Несвязанную погектарную поддержку, придерживая прочие, платят. В том числе тем, кто с гектара получает 60 ц зерна. Мы получаем 15. А что делать сельхозпроизводителям Палласовского, Николаевского районов, которым вообще нечего убирать? При этом нам ставят условие: выплаты полагаются на гектар посевной площади. Какой в этом смысл, когда, посеяв, можно ничего не получить? Разделите эти деньги (их больше не будет) на гектар обрабатываемой пашни — смысла больше, контроль проще. А если культура не пользуется спросом, зачем ее сеять – вкладывать в пашню деньги, чтобы на рубль получить копейку прибыли?

Я считаю, что в сельском хозяйстве рентабельность меньше 100% дает возможность лишь балансировать на грани жизни и смерти, чем мы и занимаемся много лет. Развиваться она не позволяет.

По южным районам расползается горчак

Когда-то он был завезен к нам с семенами. И – пошел в наступление. В Казахстане есть местности, которые люди покинули, – на пораженной горчаком земле нечего делать. Сейчас там за него серьезно взялись: приняли программу, в соответствии с которой государство оплачивает стоимость противогорчаковых препаратов. Сельхозпроизводителям в одиночку горчак не одолеть: на обработку одного гектара нужно затратить порядка 7 тыс. руб.

— У нас Россельхознадзор по этой проблеме что-то предлагает?

— Нет, он за него только штрафует, как за карантинный сорняк.

— Хотя бы поднимал проблему?

— Мы поднимали. Ответ один: нет денег.

— Сейчас нет, а сколько будем терять потом?

— Уже теряем — колоссально много. Я теряю 50% урожая: получая в сезон 15 тыс. тонн зерна, столько же недобираю из-за горчака. Пытаюсь бороться – у компании «Август» есть эффективные препараты. Их надо вносить как минимум три года, чтобы они дали какой-то эффект.

— Импортные?

— Действующие вещества все импортные. Мы потеряли свое производство средств химзащиты растений.

Что касается Россельхознадзора, он проверяет, как повышаем плодородие почвы – сколько удобрений на гектар вносим. Мы ежегодно сеем порядка 3 тыс. га зернобобовых – это ли не повышение плодородия? Оказывается, нет! Не вносишь требуемое количество удобрений – не повышаешь плодородие – получай наказание штрафом. И внесешь – найдут за что наказать: неправильно хранил, неправильно внес…

— Сколько у вас работающих?

— Численность колеблется в пределах 210-220 человек.

Пашни – 18 тыс. га. Озимых обычно сеем 6-7 тыс. га. В этом осталось чуть больше 4 тыс. Порядка 3 тыс. га ячменя, яровую пшеницу, сафлор, порядка 2 тыс. га многолетних трав, 1-1,3 тыс. га кукурузы. Суданочки немного сеем, чтобы подстраховаться.

Навоз стараемся вывозить на поля. Очень тяжело и очень затратно, особенно когда разброс полей – 50 км. Нормально их внести (вывезти и сразу запахать) — нет ни сил, ни средств. Технику можно купить. Людей, когда их не хватает, не купишь. Выпускников сельхозуниверситета в агрономы не дозовешься, при том, что сегодня и механизаторам не лишне иметь высшее образование. Престиж сельского труда в нашем обществе ниже самомнения молодых. Кому звания героев труда дают? Артистам, ученым. Я не против них, но хочется всем напомнить, кто страну кормит…

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Одноклассники

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here